ЗА ГРАНИЦЕЙ ГЛОБАЛИСТАНА

В каждом большом городе Ирана есть отель «Арьябарзан». Это имя полководца, защищавшего Персеполис, столицу древнего Ирана, от армии   Александра Македонского. Завоевателя знает весь мир, а павшего в бою военачальника помнят только в одной стране. Ницше был прав: историю пишут победители. Совсем недавно в соседней с Ираном стране существовал культвождя, который в одночасье превратился в преступника и даже окончил дни с петлей на шее. Потому что не понял, что «ось зла» не то место, где можно спокойно посиживать, свесив ножки.
  Иранское руководство упорно не желает почитать Македонского, а продолжает поклоняться своим героям. Что совершенно непонятно счастливцам, густо облепившим «ось добра». Поскольку России очевидно отказано в месте на этой элитной жердочке, у нас есть возможность оценивать обитателей обеих «осей» с позиции стороннего наблюдателя. Мы совсем недавно были «империей зла», и у нас гораздо лучше получается разговаривать с хамасовцами, северокорейцами, сирийцами и иранцами, чем, скажем, с эстонцами.
  Иран и Сирия остаются на сегодняшний день наибольшей проблемой для архитекторов нового мирового порядка. После добровольного отказа Каддафи и Ким Чен Ира от ядерной программы руководимые ими страны того и гляди получат приглашение в клуб добряков. Тогда, вроде бы, можно будет навалиться на оставшихся изгоев всей тяжестью международных санкций и добиться изменения правящих режимов. Но так ли это?
  На самом деле обе страны живут в режиме необъявленной блокады уже почти тридцать лет. С помощью США и СССР Садам Хусейн попытался сокрушить революционный режим Хомейни. Руководимая президентом Хафезом Асадом сирийская партия БААС – близнец иракской правящей партии – выступила на стороне фундаменталистов  Тегерана: был перекрыт нефтепровод от Киркука к Средиземному морю, сирийские дивизии сковали часть сил Ирака в западном приграничье.
  Именно тогда Запад ввел фактическое эмбарго на поставки высокотехнологичного оборудования в Иран и Сирию, до минимума свел политические и культурные контакты с этими странами. Это обстоятельство не в последнюю очередь сблизило их до степени стратегического партнерства. По сведениям американской печати, «империя добра» выделила 75 миллионов долларов на текущий год и 108 миллионов на следующий для продвижения демократии в Иран. Сообщается о начале тайных операций, включающих кампании дезинформации и манипуляции на валютном рынке. То и дело происходят «утечки информации» из Пентагона – цель следующего удара Дамаск. Время от времени называются «точные даты» начала бомбардировок иранских промышленных и военных объектов. В Персидский залив направлена мощная эскадра, включающая авианосные соединения.
  По внешним признакам не похоже, что Иран собирается воевать. Каждый выходной день густые толпы заполняют музеи и парки, автобусы подвозят все новые партии почитателей к мавзолеям Хафиза и Саади. Преобладают дети и молодежь – они карабкаются по склонам холмов, увенчанных зороастрийскими «башнями молчания», восторженно аплодируют, когда крепкий малый приводит в движение «качающийся минарет», увешанный колокольчиками, галдят возле средневековых водоводов, питающих фонтаны и городские арыки.
  Иностранцев в Иране мало; если и встретишь изредка – это туристы. Разительный контраст с противоположным (южным) берегом Персидского залива, где гастарбайтеры из Пакистана, Индии, Филиппин и других стран Востока составляют большинство или очень значительную часть населения. Все должностив исламской республике заняты самими иранцами – от дворника до президента. Немудрено – безработица достигает 30%.
  Тем не менее, не так давно президент Ахмадинеджад сделал заявление о том, что сейчас в Иране 70 миллионов жителей, а страна вполне могла бы прокормить население в 120 миллионов. Что было воспринято здесь как призыв к увеличению рождаемости. Многие иностранные дипломаты, между собой именующие президента «мэн» (по первым буквам имени и фамилии – Mahmood Ahmad-i Nejad – MAN), расценили его заявление, как свидетельство далеко идущих экспансионистских планов.
  Революционным режимам и в самом деле свойствен некий мессианизм, порождающий желание насадить «правильные» порядки в соседних странах. Но такие тенденции обычно гаснут по мере консолидации потревоженной переворотом страны и постарения элиты, его совершившей. Иран сегодняшний – не исключение, с определенностью можно говорить о затухании революционных настроений. Сейчас уже трудно представить себе нигилистическое беснование в духе хунвейбинов, которое сотрясало страну в первые годы после свержения шаха. После исламской революции совершались акты вандализма в отношении произведений доисламского или не вполне исламского искусства: подвергались разрушению «башни молчания», во «Дворце 40 колонн» в Исфахане повредили бесценные фрески, орды воинствующей молодежи осквернили залатанные при шахе руины Персеполиса.
  Ныне такое невозможно; правительство оберегает культурное наследие страны. Даже исмаилиты, подвергавшиеся поношению как еретики, более не воспринимаются как враги. Отпущены огромные средства на проведение раскопок и консервацию останков многочисленных горных замков этой секты в ущельях Эльбурса – горного массива близ Тегерана. Не столько религиозная чистота, сколько приверженность иранскому национализму – основной критерий оценки исторических персонажей.
  Характерную фразу произнес 40-летний водитель такси, привезший меня в исмаилитскую крепость Аламут, некогда прибежище главного еретика средневековья Хасан-и Саббаха. «Я считаю Хасана одним из шести самых великих людей Ирана – наряду с тремя Кирами и двумя Дариями. Потому что он боролся против арабов». При этом таксист постоянно подчеркивает свое неприятие нынешнего режима, ожидает его скорого падения из-за трудностей с горючим…
  Трудно сказать, в какой степени высказывания ветерана ирано-иракской войны отражают общественные настроения. Внешне идеологическое единство кажется нерушимым, отступления от заветов Хомейни не наблюдается. В конце каждого пятничного богослужения в мечетях раздается ставший привычным призыв «Долой Америку! Долой Израиль!»; ТВ транслирует его на всю страну. В университетах активно действуют ячейки Хисболла (партии Аллаха), которые ставят целью сплотить молодежь под знаменем исламской революции.
  Однако трудно представить себе, что заветы отцов вдохновляют массу молодых парней с напомаженными всклокоченными волосами,  а то и с серьгой в ухе. Модницы сдвигают обязательные головные платки к затылку, обнажая волосы на темени. Да и джинсы носят столь облегающие, что невольно могут ввести в соблазн правоверного мусульманина.
  Время от времени проводятся облавы на таких нарушительниц предписанного «дресс кода» или злоупотребляющих косметикой. Записывают их имена, сообщают об их проступке на работу или в учебное заведение. Но такие рейды полиции нравов – явление нерегулярное. Иранцы говорят: мы страна кампаний. Провели одну, закрыли тему, ждем, какая будет следующая. Очень похоже на советские времена.
  Но бдят не только за внешним видом граждан. В стране – массовая наркомания. То дело сообщают, что спецслужбами захвачена и уничтожена очередная крупная партия наркотиков. Правда, в народе поговаривают, что такие реляции не совсем точны: на самом деле уничтожили половину, а другую половину продали. Насколько справедливы подобные слухи? Иран – страна классической коррупции: берут взятки в суде, за услуги чиновникам. Но это не порождение нынешних времен, это тысячелетняя традиция. В частности, на эффективности основополагающих институтов государственности старинный порок не сказывается. Например, к армии относятся хорошо, идут служить с охотой, о таких вещах, как дедовщина, понятия не имеют. То же можно сказать и о полиции – к ней испытывают уважение.
  Беседуя с иранцами, убеждаешься, что они не запуганы, не боятся высказываться критически о существующих порядках, откровенно рассказывают о себе. О политике также говорят охотно, в том числе и о горячей теме – ядерной программе. Кто-то поддерживает курс властей, кто-то сомневается, что надо ссориться из-за этого с могущественными державами. Многие посмеиваются над «мэном», над его простонародными словечками. К Западу вражды не чувствуется, есть сложившийся стереотип отношения к разным нациям. Англичан ненавидят, считают очень подлыми. К американцам испытывают симпатию, хотя оговариваются: правительство США – другое дело, оно под контролем сионистов. К России отношение, по большей части, недоверчивое – тому виной исторический опыт: несколько аннексий в 18-19 веках, оккупация Ирана в годы второй мировой войны совместно с Великобританией. После распада СССР настороженность стала понемногу спадать, но  в последние месяцы вновь подогревается прессой из-за непонятных маневров вокруг Бушерской АЭС. «Россия ведет больше переговоров о Бушере с Америкой и Западом вообще, чем с самим Ираном» - считает руководитель Центра по изучению России Мехди Санаи. По его словам, в Иране мало что знают о нашей стране; даже местные СМИ основную информацию о нас черпают из западных источников. Это вряд ли изменится пока отношения России и Ирана будут идеологизированы, а связи бизнес-сообществ будут оставаться слабыми, пока не умножатся человеческие контакты, не расширится взаимодействие в культурной сфере.
  Откровенность и раскованность иранцев легко объяснить тем, что страна никогда не знала тоталитарного режима. В частности, не знала всеобъемлющего контроля государства в экономической области. Здесь всегда была и существует поныне рыночная экономика. Действует множество частных банков – число их сравнимо с нашим. Знаменитые иранские базары до сих пор являются средоточием повседневных интересов миллионов граждан. И не только хозяйственных. С крытых улиц гигантского тегеранского базара распространялись по всей стране революционные воззвания Хомейни в виде листовок и магнитофонных записей, здесь же зарождаются волны общественного недовольства сегодняшними властями…
  Дамасский базар не намного меньше тегеранского. Здесь также господствует стихия рыночной экономики. Иранских товаров немало, значит, можно говорить не только о политической близости двух правящих режимов. Пресса обеих стран постоянно сообщает об обмене делегациями промышленных министерств. Иран строит в Сирии заводы, модернизирует электростанции и линии электропередач. Несколько крупных иранских компаний участвуют в проектах стоимостью более миллиарда долларов.
  Но самое убедительное свидетельство интеграции – общий духовный климат, становящийся очевидным уже после беглого знакомства с жизнью двух стран. Ритм жизни, подчеркнуто скромный деловой настрой во всех слоях общества. Существование, подчиненное неким ценностям, заметно отличающимся от ценностей, принятых у соседей. И это при полном отсутствии у Ирана и Сирии идейного единства, глубоком различии национального характера, языка, культуры, религии, исторических традиций!
  Коалиция Тегерана с Дамаском – вполне прагматичный союз, основанный не на идеологической общности, а на общем неприятии Глобалистана. Вполне осознанно примыкающие к «оси зла» Чавес и Лукашенко совершенно не интересуются шиитской догматикой. А в Тегеране, похоже, никого не шокирует исламский ревизионизм. В беседе с автором этих строк великий муфтий  Сирии д-р Ахмад Хассун заявил ни много, ни мало: «Я готов подписаться под законом об уничтожении Каабы, всех церквей и мечетей – лишь бы сохранить жизнь одного ребенка. Мечети построили мы, а ребенка дал Аллах. Церкви и мечети можно воздвигнуть вновь, а жизнь в человека вдохнуть невозможно». Своеобразное развитие известной максимы Достоевского. Вряд ли такая философия может питать политический экстремизм – а ведь именно Дамаск постоянно именуют главной базой международного терроризма.
  То, что придает общий тон жизни и в Сирии, и в Иране – это  ощущение некой невозмутимости, самодостаточности, спокойной уверенности в том, что жизнь остального мира – Глобалистана (по удачному определению авторов недавно вышедшей книги с тем же названием) – развивается в ином измерении. Конечно, глобализация сама по себе ничего негативного не несет, наивно оценивать ее в категориях добра и зла. Процесс это давно знаком и персам, и другим народам Востока – со времен Александра Македонского. Настороженность и отторжение вызывает то, что под глобализацию камуфлируется американизация – новое издание колониализма в духовной сфере.
  У иранцев издревле существует комплекс культурного превосходства – как-никак они наследники великих империй. Спикер иранского парламента Хаддад Адель заявил: «Мы создаем новую культуру и цивилизацию на базе нашей собственной богатой древней цивилизации, не следуя за Западом и не сближаясь с ним. Славная революция иранской нации была религиозной. Наша религия зиждется на культуре». У сирийцев подобных амбиций не заметно. Но то же ощущение собственного достоинства, сосредоточенности на делах сего дня. В лавках и офисах банков, в редакциях газет и на строительных площадках, в мечетях и в православных монастырях – везде дух несуетной деловитости. В центре Дамаска среди финиковых пальм гуляют семьи горожан, за столиками уличных кафе много посетителей – прихлебывают чай из маленьких пузатых стаканчиков, курят кальян. Все точно так же, как в многомиллионном Тегеране или пестром Исфахане. Как–то не верится, что в этой будничной атмосфере зреют бациллы экстремизма, рождаются замыслы покорения мира. Такие ассоциации породит скорее картина кипящей от страстей фондовой биржи.
  По самой своей природе Глобалистан агрессивен – это он в настоящее время начинает войны и вынашивает планы экспансии. Заместитель генерального секретаря партии БААС Абдалла аль-Ахмар говорит: «Американцы определяют положение в Ираке после вторжения как «строительный хаос». По сути дела, США организаторы кризиса в мировом масштабе». Недавно озвученное намерение американской администрации поставить оружия на Ближний Восток почти на 100 миллиардов долларов – подтверждает обоснованность этого мнения.
  Традиционный мир обороняется. В придавленных необъявленной блокадой Иране и Сирии это противостояние принимает облик неброского, будничного, скучноватого существования: забота о потомстве, методичное, кирпичик за кирпичиком, возведение начатого прошлыми поколениями. Забота о чистоте улиц, разведение цветников, посадка лесов. Жизнь лишенная внешнего блеска, динамики, далекая от тех образцов процветания, которые явили в последние годы нефтяные монархии Персидского залива или азиатские тигры. По тем меркам – это быть может, бедность. Но достойная бедность, упрекнуть за которую язык не повернется.
ТЕГЕРАН–ДАМАСК–МОСКВА
ЛГ №45  14-20 ноября 2007